Никольский

Небольшой зал красного уголка был полон народу. Люди сидели на низких скамейках, стояли, прислонившись к стене.

– Все собрались? – спросил директор.

– Все.

– Ну, тогда начнем, – сказал директор и предоста­вил слово Никольскому, шутливо добавив: – Как гово­рится «пусть слова мудреца порадуют сердца».

Никольский поднялся, внимательно оглядев притих­ший зал, начал:

– Товарищи, о цели сегодняшнего собрания вы на­верное все знаете. Мы хотим начать работать по методу Николая Злобина, то есть по методу бригадного подря­да. Но прежде мы решили посоветоваться с вами по вопросам организации такой бригады,

– А что такое бригадный подряд? – спросили из за­ла.

Никольский улыбнулся:

– Что такое подряд?… Помните, на заводе собирали автоматическую поточную линию? Тогда мы пригласи­ли специализированную бригаду и назначили срок вво­да линии, выделив на проведение работ определенный фонд. Бригада эта вовремя и с отличным качеством вы­полнила обязательства и получила за свой труд сполна.

– Вы что, решили теперь из нас сделать наемных рабочих? – кто-то из рабочих бросил реплику.

– Почему наемных рабочих? Наоборот, хозяев. Да, хозяев бригады, всего производства. Все, что сэкономи­те – ваше, что используете сверх нормы – тоже из свое­го кармана.

– Зачем нам нужен этот подряд, что мы плохо рабо­таем? Если и есть у нас недостатки, так в этом снабжен­цы виноваты. Все ведь от них зависит: и количество, и качество.

– Товарищи, – прервал реплики директор, – давай­те говорить по существу. Кто еще хочет выступить?

В ответ все сразу замолчали.

– Что, а теперь будем молчать? Желающие есть?

Это молчание насторожило Никольского. Не хотят поддержать, не верят значит. Но тут к трибуне реши­тельно вышла Семенова:

– До каких пор мы будем пустыми разговорами за­ниматься? Хватит наверное! Я уверена – предложение о бригадном подряде надо поддержать. Ведь строители работают, а мы чем хуже? Я – за!

Что тут началось! Все сразу заговорили, заспорили. Директор, стараясь успокоить рабочих, стучал по сто­лу карандашом:

– Товарищи, говорите по одному.

Черняев вскочил первым.

– Нет, я не согласен. Что хотите, со мной делайте, но я не согласен.

– Почему? – удивился Сангов. – Николай Злобин предложил передовой, выгодный метод. Прежде всего укрепляется трудовая дисциплина, повышается производительность труда. А это, в свою очередь, способствует повышению заработной платы.

– Сколько ни говори о халве, во рту слаще не ста­нет, – ответил за Черняева один из рабочих. – Метод Злобина не подходит нам.

– Почему?

– Они строители, а мы машиностроители.

– Разницы нет никакой. Бригадный принцип приме­ним во всех отраслях народного хозяйства.

Черняев нетерпеливо махнул рукой и продолжил:

– Как же это получается? Я, например, выполняю ежедневно по полторы нормы. Но вы все прекрасно знаете, что у нас есть работнички, которые ищут легкой работы. Моих 150% и их 50% поделить пополам – полу­чится по 100%. Работаем по-разному, а получать будем поровну?! Где же логика, где справедливость? – про­должал он. – 50% моего заработка прикарманит про­гульщик, а что же останется моим ребятишкам?

Все громко рассмеялись.

«Все дело испортит, – подумал Никольский. – Те­перь всю ночь будут рассуждать и спорить. Чем же де­ло кончится?»

– Мы этим лодырям и прогульщикам не дадим спус­ку, всю бригаду заставим выполнять норму…

– Хитренький Саидов! Предлагаешь девиз «Все за одного», а забыл первую половину: «Один за всех».

Наконец рабочие стали всерьез обсуждать возмож­ность перехода на бригадный подряд и постепенно убеж­дались, что выходит как будто бы неплохо.

Слово взял Валентин Болотин.

– Товарищи, я считаю предложение своевременным и верным и буду работать по новому методу. Но я хо­чу добавить, что многое в нашей работе надо ломать. Моя специальность наладчик. Сколько часов в день я работаю? Самое многое – 6 часов. Большее время то­кари ждут, когда сверловщики обеспечат фронт работ. А они могут не ждать, а помогать друг другу. Что ни говори, а бригадный подряд – хорошее дело. И зара­ботки будут выше. Мои 150 рублей, сотня другого, 200 третьего…

Слово взял партгрупорг бригады Собир Одинаев:

– До каких пор мы будем числиться в отстающих? Мы не используем все свои возможности, трудовые pe­сурсы и запасы, в то время, как можем работать лучше и больше. До каких пор мы будем плестись в отстаю­щих? Конечно, может быть не во всем и наша вина, не­достаточно налажено обеспечение, но с этим мириться больше нельзя. С завтрашнего утра и начнем работать по новому методу. Верю, что мы справимся с этим де­лом. Ведь недопустимо, зная все секреты своего дела, не справиться с работой по новому методу. Я уверен, мы сможем не ударить лицом в грязь!

– В таком случае в бригаду надо включить только мо­лодежь.

– Что?! Вот это придумал!

– Не горячитесь зря. Это неверно.

– Не зря говорят, – сказал Сангов, – без старца мудрого не выходи на дорогу.

– Ну хорошо, что мы решим: ставить предложение на голосование или все согласны?

– Нет, Георгий Александрович, все-таки лучше проголосовать, – сказал Никольский.

46 человек дружно подняли руки, только Черняев сидел, опустив голову.

Бригадиром единогласно был избран Улубиев.

День клонился к вечеру. Заходящее солнце то выгля­дывало, то пряталось за легкими облаками, словно по­смеивалось над Константином. Он шел домой и думал, почему Черняев категорически выступил против бригад­ного подряда. Вдруг он услышал где-то сзади:

– Эх, теперь будем делать деньги.

Это был го­лос Курбона Пирова.

– Вижу, что тебя распирает от радости? – узнал Константин бас Черняева.

– Что ты видишь?!

– Ты не спеши говорить «буду делать деньги». Та­кие как ты будут получать за наш счет.

Константин остановился от удивления. Что за вздор! Выходит квалифицированные рабочие думают, что ра­бота по единому наряду будет влиять на их зарплату? Но пока бесполезно доказывать на словах, что коллек­тивный труд не только продуктивен, но и интересен. И если рабочий будет работать лучше других, то при рас­пределении зарплаты и премии будет учитываться доля его труда. Рабочие сами должны убедиться в этом. И не надо спешить. Единственный путь – как можно скорее и решительней взяться за дело. Конечно, их недове­рие можно в какой-то мере и оправдать. Талантливые «индивидуальщики» всегда на виду. Их фотографии на Доске почета, их имена знает весь завод. Кого пионеры приглашают на свои сборы почетными гостями? Конеч­но их, передовиков. Каждый из них по праву гордится своими успехами. А здесь – единый коллектив, ты равен со всеми, и среди всех можешь затеряться. Конечно, не все так думают, многие горячо поддерживают инициа­тиву, но Константина больше всего сейчас беспокоило, как начинать работу в такой обстановке. В конце концов он решил, что теперь пути назад нет. Он взял на себя большую ответственность и должен бороться до конца.

Да, бороться!

Всю ночь Константин не сомкнул глаз. Перелисты­вал свой дневник. Нет на земле человека, который с детства не вынашивал в сердце мечту о какой-нибудь профессии. Одни хотят стать учителями, другие – инженерами, летчиками, учеными. Так устроена жизнь, что человек весь свой век мечтает и отдает все свои силы осуществлению этой мечты. Но путь к достижению це­ли порой бывает извилист и крут, он состоит из радос­тей и огорчений, взлетов и падений. У каждого челове­ка свой жизненный путь. Одни, избрав себе дело по ду­ше, отшлифовывают свое мастерство, достигают желае­мого, другие меняют одну профессию на другую и в конце концов остаются ни с чем.

Константин всегда мечтал стать сварщиком. После окончания школы он пошел на стройку помощником сварщика. Через четыре месяца он сдал экзамен и, по­лучив разряд, перешел на самостоятельную работу. Упорный труд, целеустремленность помогли ему стать мастером своего дела. Но через полгода любимое заня­тие стало для него мучением. Во время работы тело его охватывал зуд, глаза горели, как будто их засыпали песком. Сначала он не сдавался, но внезапно состояние здоровья его резко ухудшилось. Пришлось обратиться к врачу. Врачи поставили диагноз «аллергия» и запрети­ли ему работать сварщиком. В это время его призвали на службу в армию. Незаметно пролетели два года, и Константин вернулся домой. Родители не могли нара­доваться, глядя на сына. По словам соседей, Константин стал совсем  взрослым, возмужал. Армейская служба сделала его не только физически крепким, но и много­му научила.

Константин все чаще стал задумываться над тему как жить дальше, куда пойти работать. На стройку нельзя, а другой специальности у него нет. Однажды занятый своими мыслями, он шел по улице. Вдруг загородил дорогу какой-то мужчина.

– Здравствуй, Константин! – сказал он.

Константин удивился и растерянно посмотрел на про­хожего.

– Не узнал? – мужчина рассмеялся. – Вот жизнь пошла, люди уже своих друзей не узнают!

– Это вы, Мирзо-ака? Здравствуйте, – взволнованно воскликнул Константин, – и правда не узнал.

– Значит быть мне богатым!

Это был друг его отца – Мирзо Давлатов. В доме Улубиевых все были рады старому другу. За чаепитием Мирзо начал расспрашивать Константина:

– Ну, теперь рассказывай, Константин, чем зани­маешься? – наливая в пиалу чай, спросил Мирзо.

– Чем занимаюсь? – переспросил Константин и шут­ливо приподнялся со стула: – Разрешите представить­ся: безработный Константин Улубиев.

– Развлекаешься, значит. Ну, все ясно, – протянул Мирзо и неожиданно предложил: – Хочешь стать ма­шиностроителем?

– Конечно, хочу, – ответил Константин.

– А кем бы ты хотел работать, какая у тебя специ­альность?

– Специальности, к сожалению, нет, – ответил тот.

– Ну, ничего. На заводе токари нужны позарез. Бу­дешь работать токарем?

– Эх, Мирзо-ака, – вздохнул Константин. – Если бы я разбирался в технике, но увы…

– Не горюй, – сказал Мирзо.– Я сам тебя обучу токарному делу.

– Вот было бы здорово! – обрадовался Константин и, немного подумав, сказал: – Но я сразу не могу дать конкретный ответ. Хочу посоветоваться с отцом.

– Правильно, – одобрительно посмотрел на юношу Мирзо. – Жизнь порой перед человеком ставит очень трудные вопросы и если в такие моменты не подумать хорошенько, поступить не посоветовавшись, можно совершить непоправимую ошибку. Не зря говорят: «Семь раз отмерь – один раз отрежь».

Этот короткий разговор решил судьбу Константина. В тот же вечер он рассказал отцу о своей встрече с Мирзо.

– Не важно, где работает человек, важно, как он сработает, – сказал отец. – Каждый член общества дол­жен с полной отдачей работать не только для себя, но и для своего народа, на благо Родины, укреплять ее мо­гущество. Доброе дело и доброе имя должны быть не­разрывны. Я верю, что ты станешь хорошим рабочим, но важнее стать настоящим человеком. Будь честным и добрым! Человек должен обладать еще одним непре­менным качеством – твердым словом. Будь верным своему слову, воздерживайся от пустых, ложных обещаний. Дал слово – сдержи его, выполни обещание.

Нa следующий день Константин принес в отдел кад­ров завода заявление.

Так Константин стал учеником токаря. Его учени­чество длилось три месяца. После получения рабочего разряда он перешел на самостоятельную работу. Снача­ла не все шло гладко, несмотря на все старания, он не справлялся со сменным заданием и сильно переживал неудачи. Мирзо заметил состояние Константина и выз­вал его на откровенный разговор.

– Пришел на завод и жалею, – смущенно сказал Константин.

– Почему? Или наш завод тебе не нравится?

– Что вы, завод мне очень понравился. И работа ин­тересная, и люди меня окружают хорошие.

– Так о чем же ты жалеешь?

– Никак не могу понять: работаю наравне со всеми, а план не выполняю. Мне стыдно смотреть в глаза то­варищам. Не хочу выслушивать упреки людей.

– Нет, Константин, – сказал, приветливо улыбаясь, Мирзо. – Неправильно ты рассуждаешь. Настоящий человек должен найти в себе силы при любых обстоя­тельствах, в любых трудностях. Не тот мужчина, кто сразу от одного удара судьбы  ломается, трудности должны закалить его волю, характер.

– Значит, вы верите, что все это временное? – еще недоверчиво спросил Константин.

– Конечно, – заверил его Мирзо и рассказал народную притчу: «Отец и сын рубили дрова. Отец ударил, и бревно сразу раскололось на несколько частей. Сын уда­рил, и топор увяз в крепком дереве. С большим уси­лием вытащив топор, он ударил еще раз, но только щепки отлетели от непокорного бревна. Сын, не выдержав, спросил:

– Отец, у нас одинаковые топоры, и бревна одина­ковы. Но вы раскалываете от одного удара, а я не могу справиться, почему?

Отец ответил с улыбкой:

– Потому что я знаю секрет. Природа распродиляеть так, что каждое дерево имеет слабое место. Вот я по этому месту легонько ударяю и бревно раскалывает­ся.

– Но как увидеть это слабое место?

– Для этого, сын, нужно знать дерево, хорошо уметь держать топор, точно рассчитать удар – слабое место не выдержит».

Мирзо помолчал немного, потом добавил:

– Говорят, что вся жизнь в надежде. В этом мире только шайтан ни на что не надеется. Неудачи твоей работы объясняются очень просто – ты слишком торо­пишься. Это во-первых. Во-вторых, еще очень мало зна­ешь. Говорят: «Способности – от знаний, а знания – от учения». Кроме того, в цехе работают такие, как Ве­ра Семенова, Галина Зардалова, Изроил Бронфман, у них огромный опыт. Если ты будешь учится у них, со­ветоваться с ними, то дела твои пойдут на лад. Не зря говорят, что теория и практика неразделимы, если нет одного, другое бесполезно.

Константин слушал и соглашался с каждым словом. В любом деле есть свои трудности, и для достижения цели требуется большое терпение и настойчивость. Те­перь Константин стал смотреть на свою работу по-друго­му. Он приложил все усилия к тому, чтобы изучить все тонкости профессии токаря. Вскоре Константин стал мастером своего дела.

Прошло немного времени, и Константин понял еще одну истину, что коллектив цеха – это единая братская семья и что только честным и добросовестным трудом можно завоевать уважение своих товарищей. Все у них на глазах. Самая незначительная ошибка, недостой­ный поступок не остаются без внимания строгого и справедливого коллектива токарей. На комсомольском со­брании цеха его избрали руководителем штаба «Комсомольского прожектора».

Завод приступил к производству новой продукции. Цех с каждым днем расширялся, увеличивалось коли­чество станков, приходили в цех новые рабочие. С пер­вых же дней Константин с большим энтузиазмом включился в работу. Несмотря на усталость и недостаток времени, он каждую неделю оформлял стенд «КП», серого критикуя лентяев и прогульщиков, пьяниц и бра­коделов. Подсчитав время, потерянное по их вине, он выявил, какой вред они приносят производству. Посте­пенно Константин своим трудолюбием и скромностью снискал себе уважение коллектива.

Как-то начальник цеха попросил Улубиева зайти к нему. Константин задумался, ведь начальник не вызы­вает без дела, вероятно им допущен какой-то просчет в работе. «Я не отвечаю требованиям сегодняшнего дня как рабочий», – думал он.

В назначенный час он робко вошел в кабинет на­чальника цеха и осторожно присел на краешек стула.

– Константин, сколько времени ты уже работаешь в цехе? – спросил начальник.

– Полтора года, – удивился такому вопросу Улубиев. – А что, Юрий Константинович?

– Полтора года… За это время ты стал настоящим токарем. Пока работал на старом станке, ты, по-моему, хорошо изучил и теорию, и овладел навыками, приобрел опыт. Теперь прими новый станок. Верю, что справишься.

– За доверие спасибо. Буду стараться, – поблагода­рил Константин.

На полуавтоматическом станке работать было лег­ко. На этом станке Константин вместо 250 деталей за смену выпускал 350–450 деталей. Качество работы также было отличное. Казалось бы, чего еще желать? Но жизнь распорядилась по-другому.

Однажды он услышал спор молодого рабочего с мастером.

– Разве я виноват? Виноват станок, – говорил ра­бочий.

– Как может быть виноват станок?

– Как будто сами не знаете, ведь он совсем старый. – Развалюха. Вон Улубиеву какой станок дали. Конечно он станет передовиком.

– Хорошо, если ты не будешь работать на старом станке, другой откажется, то придется останавливать производство?

– Тогда не требуйте плана. Сколько смогу, столько и буду делать, – упрямо ответил рабочий.

– А что будет с зарплатой?

– Начислите из среднего расчета. Ведь не моя вина…

Константин пошел к начальнику цеха и заявил:

– Я не буду работать на этом станке.

Никольский вопросительно смотрел на него:

– Что случилось? Или не понравился? Новее этого пока еще не выпустили…

– Нет, вы меня не поняли, станок мне нравиться, и работать на нем легко. Но передайте его кому-нибудь из молодых рабочих. А я возьму тот универсальный ста­нок, который стоит в углу цеха.

– Но ведь он совсем старый!

– Его можно отремонтировать.

– Кто будет возиться с этой развалиной? – удивил­ся Никольский. – Уже целый год стоит. Недавно хотели сдать его в металлолом.

– Я его отремонтирую.

– Странно, другие требуют новый станок, а ты хо­чешь старый, – удивился Никольский.

– Я люблю работать так, чтобы с меня семь потов сходило. Какой же я рабочий, если боюсь руки замарать!

– А если провозишься, а этот «инвалид» не будет работать?

– Тогда не давайте мне зарплату.

– Твое дело, но я думаю, что ты зря горячишься.

– Ничего, как говорится: «Или пан, или пропал».

– Ну что же, если твое намерение твердо, так и быть, берись, – согласился Никольский.

Через неделю «инвалид», как назвал его начальник цеха, начал работать, и после этого станок стали назы­вать «улубиевским». Никто не верил, что станок, кото­рый был практически неисправен, заработает. Констан­тин в первый же месяц не только выполнил, но в полтора раза перевыполнил план. Тем самым заставил замол­чать всех скептиков, доказал, что дело не в станке, а в самом человеке.

Появились в характеристике фразы: «всегда готов занять принципиальную позицию в деловых спорах; не­примирим к нарушителям трудовой и общественной дис­циплины». Часто можно было услышать: «Спросите Улубиева, он знает». «Попросите Улубиева. Только он один сделает».

Однажды вызвал его к себе начальник цеха.

– Помню, не раз ты говорил, что хотел бы возгла­вить отстающую бригаду. Так?

– Так точно.

– Вот и хорошо. Предлагаем тебе пятую бригаду.

Улубиев задумался. Пятая бригада считалась неблагополучной. Каждый из сорока трех станочников жил сам по себе и работал, как ему заблагорассудится. Вместе лишь выпивали. Не отставал в этом деле и преж­ний бригадир, который в один прекрасный день бросил своих дружков и подался к шабашникам, поманившим: его легкими заработками.

Войдите в положение рабочего человека, который перейдя в другую бригаду, теряет в заработке, да еще приобретает канительную маетную возню с пьяницами и прогульщиками. Но Улубиев пошел на этот шаг, сделал свой выбор сознательно, потому что не о своих интере­сах заботился, а делами завода был обеспокоен. И по­тому в первый же день откровенно, без обиняков, реши­тельно заявил: бездельникам и выпивохам не будет места в бригаде.

Слушая нового бригадира, рабочие согласно кивали головами, поддакивали. Давно, мол, пора, водка еще ни­кого к добру не приводила. Во многих вопросах встре­чали его в штыки. И как он изучал их, они изучали его. Он про это помнил всегда…

– Константин Ростиславович, а я знал, что не будет новый бригадир работать с нами.

Взгляд у Сергея изучающий, говорит и раздумывает, стоит ли продолжать.

– Это почему же?

– А не выдержал, интуиция меня обманула.

– Ну, а насчет меня, какие у твоей интуиции прог­нозы?

– Насчет вас не знаю, вы, может быть и выдержите…

Но в тот же день после обеденного перерыва кое-кто не явился к рабочим местам. Их без особого труда обнаружили у ближайшего «чепка». Успевшие захмелеть вы­пивохи бригадира встретили радушно: мол, пожалуйте к нашему шалашу. Однако, когда Улубиев категорически отказался, пьяный голос выговорил сердито:

– В чужой монастырь, дружок, со своим уставом не ходят. А если кто забыл об этом, ему напомнят…

Но не испугался бригадир. Не ему, а двум прогуль­щикам в соответствии с новым уставом бригады приш­лось с позором покинуть завод. И если Улубиев все же отпустил нарушителей не задерживая, то потому лишь, что, прикинув объем работы, пришел к неожиданному для того времени открытию: в бригаде имеются лишние люди. Два человека ушли, а нагрузки по существу не возросли. Не ощутила бригада и ухода на пенсию двух старших товарищей. Впрочем, нет, ощутила: люди ста­ли лучше работать.

Вскоре Константин ушел в отпуск. Его премировали бесплатной путевкой на юг. Вернулся он из Сочи отдох­нувший, с массой впечатлений. Придя на завод, Кон­стантину передали, чтобы сразу зашел к начальнику цеха. «Почему он меня вызвал?», – поднимаясь по лест­нице на второй этаж, думал Константин. – План вы­полнен на 150%, а это немало…». Никольский был один. Расспросив об отдыхе, он сказал:

– Вот что, дружок, ты пойми меня правильно. Ра­ботаешь ты хорошо. Член партии. Я тобой доволен.

– Юрий Константинович! – покраснев, прервал его Константин. – Зачем вы меня расхваливаете. Давайте говорить прямо, в чем дело?

Внимательно посмотрев на Константина, он сказал:

– Дело в том, что наш коллектив, как ты наверное заметил, очень вырос. Численность достигла четырех­сот человек. А мастеров не хватает. Поэтому мы решили лучших токарей назначить мастерами. Что ты об этом думаешь?

– По-моему правильно, – ответил Улубиев. – Руко­водить должен тот, кто хорошо знает дело.

– Молодец, самую суть понял, если так, то начнем с тебя.

– Как с меня начнете? – переспросил Константин.

– Тебя и назначим мастером.

– Я? Я – мастер? – удивился Улубиев. – Какой же из меня мастер.

– А почему бы и нет, – ответил Никольский. – Ты знаешь работу, можешь найти общий язык с любым ра­бочим. Будешь хорошим мастером.

– Нет-нет! – решительно замахал руками Констан­тин.

– Но почему же?

– У меня нет образования.

– Ничего, будешь учиться.

– Нет… Разве нельзя найти другого человека? У нас в цехе немало достойных людей.

– Верно, в цехе немало людей, но каждый хорош на своем месте, а тебе доверяем ответственное дело.

Подумав, Константин согласился с предложением Никольского.

На следующий день состоялось собрание участка, на котором обсуждалась кандидатура Улубиева на долж­ность мастера. Все рабочие участки поддержали пред­ложение руководства цеха.

Так Константин стал мастером механического участ­ка. Учеба на курсах мастеров и в индустриальном тех­никуме столицы, природное упорство и настойчивость помогли понять ему секреты и тонкости специальности, научили внимательно относиться к запросам и нуждам товарищей, ведь ему доверены судьбы людей.

 

Комментарии

dostavka-cvetov